Ещё

«Нас кормят „завтраками“ уже две недели»: 7 историй самарцев, которые застряли заграницей во время пандемии 

Сергей Семьянов, Турция
Я работаю инструктором по горному туризму и альпинизму, и вместе с шестью ребятами из Самары, которые тоже увлекаются походами, собрался покорять горы Турции. Билеты были куплены уже в начале Сергей Семьянов, Турциягода — на 16 марта туда и на 30 число обратно. Мы поехали через Москву до Анталии, оттуда отправились пешком по Ликийской тропе, а ночью спали в палатках. Когда мы вылетали в Анталию, никаких предпосылок к тому, что рейсы будут отменять, не было. На тот момент несколько стран находилось под карантином, поэтому нас это не напугало.
Про то, что Россия закрывает границы, а коронавирус распространяется по всему, миру мы узнали с опозданием в пару суток, так как в походе у нас не было возможности отслеживать новости. Раз в два дня мы выходили на связь, чтобы созвониться с родственниками: ни они, ни мы не паниковали, так как знали, что вряд ли сможем заразиться в горах. Только 25 марта авиакомпания прислала нам на почту информацию, что рейс переносится с 30 на 31 марта. Мы хотели выходить в Анталию 29 числа, но из-за сдвигов в маршруте решили продлить поход еще на день и стартануть в город 30 марта.
Мы приехали в аэропорт за пять-шесть часов до вылета и прождали там еще около 12-14 часов — несколько раз рейс задерживали на два часа. К концу дня его вовсе отменили и  объявила, что Россия закрыла авиасообщение, и вообще неизвестно, когда будет новый вылет. Единственное, чего нам хотелось — это поскорее вернуться домой к своим близким. Паники не было, но вот неопределенность угнетала очень сильно. Вся компания ощущала внутри себя опустошение и бессилие от того, что от нас ничего больше не зависело.
Рядом с нами в аэропорту были дети, люди в возрасте и беременная девушка, которым негде было ночевать: соотечественникам приходилось срочно искать себе гостиницы, отели и заказывать такси до других городов, из которых они приехали. Нам с этим вопросом было проще — мы нашли место ночлега в палатке — разложились недалеко от аэропорта. Утром отправились к посольству, где уже дежурили другие пассажиры нашего отмененного рейса. Мы стояли у дверей целый день, просили хоть как-то помочь и предоставить информацию о дальнейших действиях. В конце рабочего дня к нам вышли послы и сказали, что они нашли гостиницу, в которую смогут временно нас поселить.
Через неделю после этого поступила информация от России, что она обязуется организовать нам финансовую помощь, поэтому посольство сразу перестало оплачивать жилье. С этого момента мы платим за гостиницу сами, ведь никаких денег от государства на наши счета так и не поступило.
Дозвониться до авиаперевозчика было невозможно: на линии никто не отвечал, а чаты не работали. В итоге через пару дней нам пришло уведомительное письмо, что мы можем либо вернуть деньги, либо приобрести сертификат на следующий полет. Средства мы забирать не стали, потому что отмененный билет, который находится у нас на руках, дает шанс, что при вывозном рейсе нас заберут бесплатно.
Консулы посоветовали нам заполнить анкеты на «Госуслугах» и сказали, что надо ждать информацию по чартерным вылетам, потому что их должно организовать государство. Только вот никто не знал, будет ли это за деньги или в счет уже купленных билетов. Все, что у нас есть — это обещания о суточных выплатах — 2400 рублей на взрослого человека. Они, кстати, должны были поступить через 48 часов после заполнения анкеты, но никаких денег нам так и не выслали.
Что касается обстановки в Анталии, то здесь нет как такового режима самоизоляции, не работают кафе, театры, кино, пляжи и туристические места, а магазины, транспорт и организации продолжают деятельность. Центральные улицы все также полны людей, но почти все они в масках. Развлекаться сейчас негде, поэтому мы тратим совсем немного денег на продукты и жилье: у каждого из нас есть либо личные сбережения — подушки безопасности, либо помощь родственников.
Самое сложное в этой ситуации — находиться в неизвестности, потому что мы не знаем, к чему готовиться. Сейчас вывозят только жителей Москвы и области, а про регионы стараются умолчать.
Камилла Ибрагимова, Тайланд
Я прилетела в Бангкок 4 декабря по работе — танцевать в клубе. В феврале в Китае только появлялись первые случаи коронавируса, в Таиланде их не было совсем, но люди уже стали ходить в масках. Нас ситуация не тревожила, поэтому мы продолжали работать до 18 марта. В это время мои напарницы из Украины узнали, что границы их страны закрываются, а весь Таиланд уходит на самоизоляцию: все улицы развлечений как-будто встали на паузу, а после 22 марта перестали действовать и торговые центры. Все изменилось как-будто за один день: у работников и посетителей клуба стали проверять температуру тепловизором, а по всей стране объявили комендантский час, согласно которому никому нельзя выходить из дома с 22:00 до 4:00.
Руководители нашего клуба просили, чтобы мы не уезжали домой, потому что, по предварительным данным, 31 марта развлекательные организации должны были открыться. Да и до июня нам нельзя было увольняться — именно тогда у нас заканчивался контракт. Все изменилось, когда 25 марта нашей команде написал начальник и сказал, что в течение полугода клуб не откроется, и нам купят билеты домой до 2 апреля. Так как Россия еще была открыта, я с легкостью нашла билет на первое число — за день до этого мне должны были выдать зарплату. В то время, как моих подруг из Украины уже вывозили специальными рейсами, мы с коллегой из России продолжали ждать.
Наши друзья и родители звонили каждый день в  и уточняли, точно ли наш рейс не отменят. В ночь с 30 на 31 марта я зашла на сайт и увидела, что мы никуда не улетим. Родственники сразу начали звонить на горячую линию компании, висели на проводе по 20 минут. Только спустя день авиаперевозчик предложил обменять билет на 2 мая, но мы отказались, потому что все еще надеялись, что нас заберут, как украинок. Через неделю, 7 апреля, и правда был такой рейс в Москву и Санкт-Петербург. Мы приехали в аэропорт, но нас не предупредили, что на борт сажают только граждан с пропиской в этих городах. Естественно, нас не взяли на рейс.
Дальше мы начали писать везде, куда могли, даже отправляли запрос секретарю . Он собрал наши списки, спросил, почему нам до сих пор не выделили матпомощь, и сказал, что его главная задача, чтобы нам просто заплатили деньги. Сестра продолжала звонить в  каждый день, но там ее отправляли в посольство, а те — в «Аэрофлот». Нас кормили завтраками по кругу больше двух недель.
Уже не знаю, какие эмоции я еще не успела испытать: сначала думала, что все пройдет и нас вывезут, когда появились выездные рейсы, была уверена, что пробьемся и как-нибудь залезем в самолет, а потом подумала, что все бесполезно, и нужно просто ждать.
Примерно через неделю в очередной раз я решилась заполнить предварительную запись на экстренный рейс на «Госуслугах», но уже указать не только самарскую прописку, но и сделать фактическим адресом проживания дом моей бабушки, которая находится в Казани. Мне просто повезло: меня занесли в списки и 16 апреля посадили на рейс вместе с пятью-семью самарцами, жителями Казани, Перми и Пензы.
По прилету на две недели нас поселили в казанский санаторий, где сразу взяли анализы на коронавирус и проверили температуру. Нам уже раздали результаты обследования — у всего самолета тест на вирус оказался отрицательным, но его обещали повторить еще через десять дней. Надеюсь, что самоизоляция пойдет по плану и 1 мая я окажусь дома рядом с родными и близкими.
, США Я летала в США первый раз в 2018 г. по программе Work and Travel и поняла, что влюбилась в эту страну. Вместе с мамой подали документы на туристическую визу и 4 февраля отправились в путешествие. Мама уехала домой 17 числа, а я осталась еще на полтора месяца, чтобы встретиться с друзьями, и купила обратные билеты на 31 марта.
С конца февраля у нас начали говорить о коронавирусе, но мне не верилось, что это правда. Я была уверена, что это какой-то заговор, вируса не существует, а Америка — самое безопасное место в мире. Еще в начале марта в Майами была нормальная жизнь, в середине месяца на каникулы — спринг брейк, — приехали сотни студентов со всех Штатов, чтобы отдохнуть на пляжах. В районе 24 марта, когда коронавирус стал стремительно распространяться по стране, всех приезжих отправили по домам, заведения позакрывались, ввели карантин. Уже на следующий день люди стали оставаться дома, но я продолжала выходить на велопрогулки и пробежки. Было очень страшно, ведь таким безлюдным и пустым Майами еще не был. Сейчас людям до сих пор нельзя нарушать режим самоизоляции, а в магазины и аптеки жителей пускают только в масках.
Мой билет, купленный на 31 марта, был отменен, так как уже 27 числа стало понятно, что сообщение между странами будет закрыто. За сутки до рейса все подтвердилось: «Аэрофлот» прислал письмо, что рейса не будет. Я не стала забирать деньги, потому что, если будет эвакуация, то она будет идти за счет того билета, который я купила. Безнадежность — наверное, самое слабое чувство, которое я испытывала, ведь понимала, что здесь мне не будет оказана никакая помощь. Было страшно оказаться брошенной — без родственников и близких людей.
Паники как таковой не было, я постаралась сразу составить алгоритм действий — позвонила в посольство, спросила, когда будет следующий рейс и есть ли какая-то поддержка от государства. Они направили меня в «Аэрофлот», который сказал обратиться обратно в посольство. Не дождавшись помощи, я заполнила заявку на «Госуслугах» на получение пособий, но никаких денег так и не поступило.
Моя мама переживает до сих пор и каждый день звонит в МИД, , и «Аэрофлот». И ей, и всем моим близким сейчас очень страшно, поэтому я приняла решение не паниковать, ведь могу сделать этим только хуже. Самое сложное в этой ситуации — перестать думать о доме, потому что я каждый день мечтаю оказаться в Самаре. И чем больше я погружаюсь в эти мысли, тем больнее становится находиться здесь.
С наступлением самоизоляции мой отдых стал более познавательным: я не выхожу из дома без надобности, хотя уже сейчас на улице полно народа, читаю книги, смотрю документалки, учусь в онлайн-школе. В общем, занимаюсь тем, что спокойно могла бы делать дома.
Я снимаю комнату в квартире и живу вместе с соседкой из Тайваня: она, кстати, не собирается уезжать, ее все устраивает. Владельцы жилья меня никак не поддержали с оплатой и не сделали скидку — в Америке, кажется, это не принято. Хорошо, что я привезла с собой побольше денег: на них я могу жить здесь еще месяц и не работать, но я не знаю, что буду делать дальше.
Александр Браун, Шри-Ланка
Я езжу работать на Шри-Ланку уже пятый год, в этот раз приехал сюда 22 октября. Кажется, сразу после Нового года я узнал о коронавирусе, но меня это несильно касалось — я всегда говорил, в моем мире этого нет, я с этим не сталкивался и считал, что все это бред.
У меня была заготовка, что я улечу отсюда в другую страну в начале апреля, но этого не случилось: цена на рейс была бешеная — 200 тыс. руб. в одну сторону, тогда как в обычное время можно взять билеты в две стороны за 35 тыс. рублей. Переждать оказалось дешевле.
Я уже принял ситуацию, что остался здесь, и вообще не парился. Родственники и друзья просили вернуться меня в Самару, но я посчитал, что это дурацкая просьба: самоизолироваться лучше на Шри-Ланке с хорошим климатом, океаном и свежими фруктами. В России сейчас голосования за поправки в конституцию, полно полиции на улицах, а я не хочу со всем этим сталкиваться. Однако многие предприимчивые граждане уже хотят арендовать самолет за свой счет на 340 мест и собирают желающих, которые хотят уехать.
В Коломбо — столице Шри-Ланки сейчас обстановка не очень: много зараженных, военные привозят еду, магазины закрыты, нарушителям выписывают штрафы или даже производят арест, а на приезжих показывают пальцем и кричат: «Корона, корона». В туристических зонах совсем другая ситуация: на юге государства, в Мириссе, где я нахожусь, есть полицейские, которые останавливают прохожих и только отправляют по отелям, но это даже к лучшему — сейчас как раз жара, особо не погуляешь.
В данный момент у меня нет работы, и наконец-то появилось время, которое я могу потратить на себя: я уже успел пройти один онлайн-курс, помедитировать, наладить рацион питания, позаниматься творчеством, снять на видео своих знакомых из разных стран, которые также, как и я, остались здесь.
Мне очень жалко работников посольства на Шри-Ланке, потому что они убиваются и пытаются помочь россиянам, и лично я считаю, что они настоящие герои. Никакие листы эвакуации и анкеты на пособия я заполнять не стал, потому что уверен, что есть люди, которым эти деньги действительно нужнее, чем мне.
Алена Малуева, Бали
С декабря я путешествую: сначала была в Тайланде, где я и узнала о коронавирусе, а 14 марта прилетела на Бали. Мне не верилось, что вирус будет настолько серьезным, к тому же у меня уже был куплен билет, и я не видела смысла от него отказываться.
Через два дня после того, как я приехала на Бали, началась жесть: людей на улицах почти что не было, сумасшедшие балийцы пытались продать мне все, что можно, а таксисты сигналили и хотели меня довезти, потому что у людей уже не было денег. В это же время начали закрываться почти все заведения и торговые центры. Я очень переживала и через дней пять начала искать билеты домой, но сразу поняла, что не могу себе позволить улететь: цены стали космическими — с 25 тыс. руб. они поднялись до 150 тысяч.
Почти тогда же у меня начались первые признаки болезни — повышенная температура и кашель, я начала задыхаться и испытывать приступы панической атаки. Обращаться ко врачам не видела смысла: во-первых, было страшно ехать в индонезийскую больницу, а во-вторых, моя страховка начинала действовать только через два дня, когда я уже поправилась.
В консульстве, куда я обратилась после закрытия границ, сказали: «Вы что, рветесь домой? Оставайтесь здесь, в России делать нечего», а после — постоянно сообщали, что будет эвакуация по цене обычного билета. Французов, немцев в это время на острове уже не было — их забрали специальные рейсы и разрешали улететь даже в рассрочку. Кроме местных жителей на Бали остались почти что только русские.
Материальную поддержку я не получаю, и, как оказалось, ее дают только тем, у кого есть обратный билет. Кстати, как-то даже был один экстренный рейс из Денпасара, но он улетел полупустой, потому что посадка была организована плохо. Многие туристы не успевали собраться за два часа до вылета или не видели сообщения.
Иногда мне кажется, что в Азии даже спокойнее: в каждом магазине предлагают антисептики, в аптеках полно масок, а владельцы геста, где я живу, сделали скидку: теперь я плачу не 900 рублей в день, а 500. Мне повезло, что я могу работать онлайн: на ближайший месяц мне точно хватит денег, но неизвестно, что делать после.
Александр Кубриков, Индия
Мы начали планировать отдых с женой еще с прошлого нового года. За это время мы заработали денег и 1 ноября прилетели на Гоа. В планах было вернуться домой 28 марта, и мы даже купили невозвратные билеты за 12 тыс. руб. на человека.
В начале марта информация о коронавирусе еще не носила такой серьезный характер и воспринималась немного легкомысленно: мы думали, что что-то похожее уже видели — те же птичий и свиной грипп. Но уже ближе к концу месяца, когда Россия начала закрывать границы, наш рейс отменили, а в Индии объявили комендантский час, мы поняли, что это не шутки.
Главная проблема в том, что русские не могут получать информацию о ситуации в стране, нам обо всем сообщают владельцы дома. Так мы узнали за день до наступления режима самоизоляции, что все магазины будут закрыты в первые пять дней, и только благодаря этому успели закупиться продуктами. Сейчас на Гоа можно выйти из дома за товарами первой необходимости и прогуляться до моря только до 11:00. И, кстати, местные жители и туристы строго соблюдают эти правила.
Для нас трудность заключается еще и в том, что тут нет работы, чтобы можно было подкопить денег на жилье и еду. У нас начинают заканчиваться средства, а поддержки от государства нет даже после заполнения множества форм на «Госуслугах». Также нам обещали обратные экстренные рейсы в Россию, но почему-то там есть такая поправка — вылетают только люди, которые находятся заграницей с 2020 года. А множество туристов, которые приехали сюда в 2019 г., не попадают в списки. В консульстве нам вообще отчетливо сказали: «Зимовщиками займемся позже». И если первую неделю еще было ощущение, что нас скоро вывезут, то сейчас мы думаем, что сможем вернуться домой через месяц, но и это не факт.
Нам повезло с владельцами дома, которые пошли навстречу и снизили цену от 8 тыс. руб. до 6 тыс. руб. за месяц. Буквально недавно я занял денег у родителей и начал тратить те, что откладывал на другие нужды.
Мы с супругой до сих пор не паникуем, но пока просто не понимаем, что делать, когда деньги закончатся, и как заработать их в чужой стране.
Видео дня. Что происходит на круизном судне в 12-балльный шторм
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео