Ещё

Литовская республика Европы ("Вечерний Екатеринбург", Екатеринбург) 

В Литовской Советской Социалистической Республике я побывал дважды — на самом закате СССР, в 1990-м и 1991-годах. Сначала в командировке — будучи редактором независимой газеты «Трибуна», отправил себя в качестве спецкора разбираться с политической ситуацией. Встречался с депутатами парламента, министрами, генпрокурором, руководителями вильнюсского самоуправления, журналистами, футболистами, диссидентами, музыкантами… Сам выступал в прямом эфире республиканского радио, участвовал в акции «Европейский путь» на польской границе…Словом, славно потусовался и в итоге написал большой антисоветский очерк под названием «Они уже не с нами».
А год спустя привез в Литву семью на отдых. Отдохнули опять-таки славно — на чудесном балтийском курорте Паланга, побывали и в других городах. Вернулись в Свердловск за несколько дней до явления ГКЧП народу. В связи с этими и последующими событиями были у меня еще публикации, касающиеся Литвы, но снова приехать… как-то до нынешнего года руки не доходили.
Но тянуло все время. Почему? В былые годы для невыездного либерала-западника и Прибалтика была некой отдушиной, так сказать квази-Европой. И меня, конечно, очаровали неоготика и барокко, выглядывающие из-за хрущевско-брежневских фасадов, не искорененные колхозным строем чистота и аккуратность во всем, а также дюны, сосны и превосходного качества хлеб, сыр и пиво.
Потом я объехал пол-Европы, побывал в США, увидел такие шедевры архитектуры и живописи, каких в скромной Литве отродясь не бывало, людей повидал изрядно, а пива, самого разного, выпито столько…
Однако и после всего этого очарование не исчезло. Тем не менее, собравшись войти в ту же воду двадцать лет спустя, я побаивался разочарования, причем не столько со своей стороны, сколько со стороны жены и дочери, которые тоже не первый раз в Шенгене, и, в отличие от меня, по Литве не скучали.
Без скидок на прошлое
Опасения оказались напрасными. Да, Литва — это не Австрия и не Бельгия. Но ведь и Бельгия — не Литва, которой тоже есть что предъявить на всеевропейской ярмарке тщеславия. Например, Палангу.
Паланга — это многокилометровая полоса широкого чистого песчаного пляжа, на котором только в точке выхода главной пешеходной улицы Басанавичаус в выходные дни вы вынуждены будете расстелить свою циновку в 3—4 метрах от соседей; немного сместитесь вдоль берега — и можете наслаждаться уединением. Город на пляж не выходит — только с пирса можно увидеть шпиль костела Святой Анны. За ровной полосой песка — дюны, поросшие ивняком, красной смородиной и разнотравьем, накрывающим вас первой волной ароматов. Вторая настигает, когда вы входите в нагретые солнцем сосновые рощи, тянущиеся вдоль дюн, а только проходите эту полосу, за ваше уже одурманенное сознание принимаются жасмины и липы.
В последние годы в заповедной сосновой полосе появилось несколько новых отелей, и хотя не все из них — архитектурные шедевры, большинство визуально экологичны, а уж торчать над соснами, выпячивая свою крутизну, никому не дозволено. Ближайшая к морю улица с относительно оживленным автомобильным движением — в километре от береговой линии, а транзитное шоссе — еще дальше.
Паланга — это море, которое не всегда бывает теплым и спокойным, и от ветра порой приходится прятаться в дюнах, но это море, которое заряжает энергией, а не расслабляет. И контингент отдыхающих здесь другой, в том числе из числа наших соотечественников. Те, для кого лучший отдых — загрузиться пивом с чебуреками и растечься бесформенной массой по шезлонгу, сюда не едут. Здесь комфортнее тем, кто, помимо купания, способен оценить прелесть прогулок по ботаническому саду, одному из красивейших в Европе, великолепие коллекции Музея янтаря, роскошь закатов, на которые к морю, как на киносеансы, стекается по бульварам публика в вечерних нарядах, спешащая занять места в партере — на скамейках, расставленных по дощатому переходу через дюну. Или катание на велосипеде: прокат всех типов педальных машин — на каждом углу, а вдоль всего побережья — от Латвии до российской границы на Куршской косе — тянется, петляя меж дубами и соснами, сплошная, трехметровой ширины, велодорога.
А кроме Паланги есть Клайпеда, большую часть своей многовековой жизни прожившая как немецкий город Мемель — этот след заметен в архитектуре фахверков. Есть Каунас — самый литовский город Литвы, столица страны в период между двумя мировыми войнами. Есть Паневежис с его знаменитым театром. Есть Зарасай, столица озерного края, родина Петра Врангеля. И, наконец, Вильнюс — настоящая европейская столица, в разные годы преимущественно польский, еврейский, русский город, историческая часть которого (живописная и очаровательная) входит в перечень Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО.
Как там с русскими?
«Куда ты едешь, ведь знаешь, как прибалты к нам относятся?!» — подобное перед поездкой приходилось слышать неоднократно. Насчет Эстонии и Латвии говорить не буду, не бывал, а насчет Литвы могу сказать: я мечтал бы, чтобы ко мне так же относились в родном Отечестве. Во-первых, все вежливы — в диапазоне от равнодушно вежливых до радушно вежливых, причем последних, возможно, больше. И не потому только, что мы, туристы, едем сюда сорить деньгами.
Вот два эпизода. Отломился контакт в переходнике, питающем автомобильные гаджеты. Паяльника я с собой не вожу, пришлось искать в Паланге телевизионное ателье. Мастер, сделав для меня непрофильную работу, от денег отказался. Полицейский, сопровождавший на праздничных мероприятиях в Каунасе группу старичков в зеленых беретах, бывших «лесных братьев», услышав, что мы ищем музей Чюрлениса, бросил своих подопечных, пошел показывать нам путь в обход перегородившей площадь стройплощадки.
Подобных примеров множество. Но буду неправ, если не упомяну о ложке дегтя. Это уже на самом выезде из страны. Офицеру-пограничнику не понравилось, что я по невнимательности ткнулся на машине с российским номером в проезд для граждан Евросоюза. По этому поводу он (очень вежливо!) съязвил, но на том не успокоился, а, гася визы, поставил штемпели аккурат поперек лиц во всех трех паспортах. Уж не знаю, русофоб он, говнюк по жизни или просто не выспался…
Для меньшей, чем в других странах Балтии, русофобии в Литве есть объективные предпосылки: здесь не было угрозы остаться нацменьшинством. И право на гражданство при распаде Союза получил здесь каждый, проживавший в республике на момент провозглашения независимости. Независимо от национальности. Что же касается трений, конечно, имевших место, то природа их чаще всего — не в национальной плоскости.
— Вот вы у нас неделю, а уже пытаетесь что-то сказать по-литовски, интересуетесь нашей жизнью, нашей культурой, — говорил мне чиновник вильнюсской мэрии еще в напряженном 1990-м, — и таким, как вы, мы только рады. А не любим мы тех, кто прожил здесь 30 лет, а поздороваться по-литовски для него — ниже собственного достоинства.
Кстати, мои познания в литовском исчерпываются сотней слов, зато немногие отложившиеся в памяти фразы я произношу бегло и без акцента. Из-за этого не раз возникали забавные ситуации. Скажем, услышав заявление о том, что я, мол, по-литовски ни бум-бум, одни недоверчиво косятся, другие, усмехнувшись, продолжают чесать по-своему, а одна дама, понимающе кивнув, перешла на польский.
Нравится — не нравится
В Литве живет мой старый друг и коллега Олег Курдюков (Olegas Kurdiukovas), начинавший профессиональную карьеру в одной из свердловских газет, теперь — видная фигура в местной тележурналистике, лауреат национальных и международных премий. Русский, родился в Вильнюсе. Развал СССР был для него, по его собственным словам, как развод родителей.
Не все из тамошних реалий его радует. Скажем, пару лет назад закрыли выпуск новостей на русском языке, после того как представители польского нацменьшинства, сравнявшегося по численности с русской диаспорой, потребовали введения новостей на польском. Начальство проявило политкорректность, оставив без новостного эфира и тех и других.
Меня же в свое время более всего задело, что на месте бюста Пушкина в Вильнюсе поставили памятник основателю города князю Гедиминасу. Типовой бронзовый Ленин — понятно. Но чем им «Пушкинас» не угодил? Тем более не чужой — в двух кварталах православная церковь, где царь Петр крестил его прадеда Ибрагима Ганнибала.
В этот раз я был не на работе: информацию не собирал, отдыхал. Но с людьми — самыми разными — общался, как всегда, много. С литовской семьей в Паланге (предпринимательница, дальнобойщик, студент-архитектор), со стариком-финном (жертвой советских репрессий) в Каунасе… А какая задушевная беседа состоялась теплой июльской ночью в теплой русско-польско-еврейско-литовской компании под шашлык и водочку во дворе частного домика в центре Вильнюса!
Словом, за жизнь мне все понятно. При капитализме кормить себя и семью совсем непросто — пахать надо, это мы и по себе знаем. Европа им, конечно, помогает, но она тоже себе на уме. И политическая конъюнктура там тоже склона к переменам. И темпы развития экономики намного ниже тех, на какие надеялись, вступая в Евросоюз, и нефтедолларами совсем не пахнет, и молодежь очень часто ищет и находит место под солнцем в других точках единой Европы, например, в Ирландии. И правительство свое они там вовсе не боготворят. Зато что у них есть, то есть на самом деле. Вот неполный список: власть реально выборная, разделение властей очевидно, суд независим, пресса свободна. Не так уж все это грандиозно, но как-никак.
А чисто по ощущениям — дышать здесь легче, чем… ну, например, в той же Германии (а вы что подумали?). И некоей квинтэссенцией этой свободы духа (или дыха?) я бы назвал Заречье (по-литовски Ужупис) — непарадный вильнюсский район, облюбованный для жизни интернациональной братией художников, провозгласивших здесь республику со своим национальным праздником (1 апреля), с конституцией, высеченной в металле на дюжине языков и включающей в себя как гарантии прав людей и котов, так и заповеди: «Не побеждай! Не защищайся! Не сдавайся!»
Кстати, и мэр Вильнюса живет в Ужуписе. Никто не мешает зайти во двор, заглянуть в окно, постучать в дверь.
Советы бывалого
Шенгенские визы в Литву в Екатеринбурге не оформляют. Можно обращаться в посольство в Москве, можно поискать варианты по турагентствам. Я нашел старый добрый «Спутник» — переплата минимальная.
Не демонстрируйте убежденности в том, что с вами все обязаны общаться на русском. Не пошлют, но людям это неприятно. Извинитесь за незнание литовского, попробуйте сказать что-нибудь по-итальянски или по-французски (английский здесь многие, особенно молодежь, уже освоили), и вы с собеседником с взаимной радостью убедитесь, что русский язык для вашего общения — оптимальный вариант.
Поменять рубли на литы — не проблема. Но надо смотреть: курс в разных банках может сильно различаться. Можно обойтись вообще без налички: VISA, VISA Electron и MasterCard принимают почти везде, включая уличные кафе. Банкоматы с русским интерфейсом — не редкость. Наличка — для парковочных автоматов, сувенирных лотков, общественных туалетов и — чаевых.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео