Синоптик Колесов: в Петербурге стало больше зимних наводнений и летних шквалов

— Александр Михайлович, как проходит рабочий день синоптика? Без чего его нельзя представить?

— В Гидрометцентре мы уже много десятилетий работаем круглосуточно. Дежурный синоптик приходит на сутки и следит за погодой в течение дня и последующей ночи. Начинается рабочий день с 8:00. До 11:00 надо составить прогноз и отправить в Москву, поэтому утренние часы — самые напряженные.

Днем составляется прогноз погоды на трое суток — краткосрочный. Пять–семь суток — это уже среднесрочный прогноз. И долгосрочный — на месяц. Те модели, которые мы используем, позволяют на 7–10 дней составить представление о погоде, если атмосфера устойчивая. Когда атмосфера неустойчивая, то и на первые сутки порой не знаешь, что давать, — постоянно что-то преобразуется, и все время [данные] надо уточнять.

Мы живем в условиях избытка информации, и она иногда вводит в заблуждение. Если мы смотрим на прогноз в телефоне, то у нас все время что-то расходится: сегодня посмотрели — одно, завтра посмотрели — там уже другое, и в один день может быть то же самое. Одни смотрят американскую AccuWeather — она одно будет показывать, немецкие прогностические центры — другое, кто-то смотрит "Фобос", Gismeteo, финскую Foreca — они будут свое показывать.

В сложных погодных ситуациях, когда неустойчивая атмосфера, все могут давать [прогноз] по-разному, и наша задача — составить правильный прогноз для своего места, это самое основное. И здесь уже надо не только всю информацию смотреть, но и принимать окончательное решение, как же будет у нас. Мы зажаты двумя огромными водоемами, которые вносят свои коррективы: Финский залив влияет и Ладожское озеро и близость к Атлантике. Поэтому, приходя на работу, изучаем, смотрим, потом собираемся все вместе, обсуждаем прогноз и принимаем коллегиальное окончательное решение.

Наша первостепенная задача — не пропустить опасные явления и предупредить о неблагоприятных: что будет усиливаться ветер до 15 м/с, будут сильные дожди или туманы, угроза наводнения. Для этого все отслеживается круглосуточно.

— 11–12 июля на Петербург и Ленобласть обрушился мощный шторм, который повалил сотни деревьев. Вы тогда отмечали, что такое развитие событий не мог спрогнозировать ни один суперкомпьютер. Часто ли случается такая непредсказуемость погоды?

— То, что произошло 11 июля, мы не ждали вообще. Это было взрывное образование мезоциклона с ливнями, грозами, шквалами, ветром. Ни одна модель не предсказывала такое развитие, даже в тот же день.

Мы в прогнозе давали и ливни, и грозы, но не могли и предположить, что это дойдет до таких шквалов, которые валили деревья. И по продолжительности: закрутился циклон, он поливал всю вторую половину дня, и еще полночи тянулся хвост от него. Это вообще было не предсказать, даже за сутки. Бывает такое, хоть и очень редко.

Когда задним числом начали анализировать ситуацию, рост атмосферного давления за час составил до 5 гектопаскалей. Это колоссальный, резкий скачок давления. У нас в ситуации наводнения, когда сильнейший ветер 25–27 м/с и идет мощный циклон с Атлантики, рост бывает 6, 10, 12, в крайнем случае, за три часа. А здесь пять — за час.

— При составлении прогнозов вы опираетесь на свою расчетную модель или на зарубежные в том числе?

— Больше на зарубежные центры. Суперкомпьютеры, которые имеются по миру, считают более правдоподобную ситуацию. Но все равно у каждого свое направление, и даже три-четыре-пять ведущих центров мировых, самых сильных, могут давать совершенно разную погоду на следующие сутки. У нас есть и своя модель. Мы используем всю информацию.

Есть такие методики, как комплексный подход, когда анализируется сразу несколько моделей, учитывается их успешность за последнее время, погрешности. Компьютер мгновенно все считает, но окончательный прогноз остается все-таки за человеком, и я думаю, это не поменяется еще очень долго.

— Можно ли сказать, что здесь играют роль и интуиция, опыт?

— Конечно, особенно в нашем регионе. Ведь прогноз считается до сих пор еще по сетке 25 км — это значит, что через 25 км стоит расчетная точка. Современные модели дошли до того, что у нас на территории Москвы, Сочи, Казани сетка сделана с шагом 1 км. В Петербурге есть расчетная модель с шагом 2 км, то есть через каждые 2 км находится узел, в котором рассчитываются метеопараметры. И это уже более точно, конечно, чем с 25 км, где можно потерять что угодно — облако, грозу и прочее.

Но все равно без человека пока тяжело. Много нюансов, требующих опоры именно на свой опыт. 

— Используете ли вы искусственный интеллект (ИИ) при составлении прогнозов?

— Не используем. Сам по себе ИИ прогноз погоды не составляет, тут нужна модель атмосферы, которая и присутствует во всех странах мира. А вот дальнейшая обработка этих данных, уточнение успешности моделей и прогнозов (при помощи ИИ — прим. ТАСС) позволяет компьютеру вносить коррективы в модельный расчет и подправлять имеющиеся автоматизированные прогнозируемые метеопараметры.

— Как бы вы оценили точность прогноза Петербургского гидрометцентра?

— Годовая успешность — 96%.

— Это считается отличным результатом?

— Да, конечно, очень хорошим. Разные месяцы бывают, в зависимости от ситуации, но ниже 92% [показатель не бывает] практически никогда.

На нашем сайте, бывает, пишут, мол, вы обещали грозу, а ее не было. А ведь город-то 600 кв. км (речь про площадь городской застройки — прим. ТАСС). Но вероятность ошибок есть всегда.

— Хватает ли существующих метеостанций по региону или нужно больше?

— У нас потребность в станциях закрыта примерно на 70%.

— Планируется открытие новых станций?

— Станции с наблюдателями мы уже никогда не откроем, потому что это сразу фонд оплаты, нужно пять человек на метеостанции, чтобы полноценно вести наблюдения. Автоматику можно ставить, но здесь другие нюансы. Чтобы она была репрезентативная, нужны 200 м, где ничего не мешает, чтобы температура и скорость ветра фиксировались правильно. И как эту станцию защитить?

Станции, которые открыты, например, на территории "Водоканала", находятся на защищенной территории, там спокойно может стоять оборудование, а иначе его сломают, разберут. Нанимать охрану — это опять же деньги. Но первая проблема — что нет таких мест открытых. Даже наша метеостанция на Петроградской стороне уже вся домами застроена.

— Сколько станций находится в Петербурге и области?

— У нас 25 станций в Ленинградской области. Но когда расстояние между станциями 60–80 км, то, сами понимаете, тут можно что угодно потерять. Как пример приведу сосновский смерч 2010 года, который смещался между метеостанциями — между Новой Ладогой и Шлиссельбургом. Станции его не "видели", не отмечали, он вышел на Ладогу, подвернул, зашел в Сосново и там все деревья положил на своем пути. Так что проблема есть, да, но как ее решить — пока непонятно.

— Метеодатчики на небоскребе "Лахта центр" помогают отслеживать погодные процессы?

— Тут есть свои нюансы: они показывают погоду в этом месте. На высоте дует сильный ветер — датчик не вынесешь далеко от стены, и он будет искажать значение скорости ветра. С одной стороны [небоскреба] солнце сушит, с другой стороны — влага замерзает. Единственное, что мы сейчас берем с "Лахта центра", — это виды с камеры, чтобы отслеживать лед в Невской губе. Мы видим и становление льда, и разрушение льда, и как выносит ладожский лед. Мы это видим как бы вживую, допуск к камере у нас есть, — в этом их помощь.

— Что вы можете сказать о стереотипах о петербургской погоде, ее переменчивости, частых дождях? Насколько они оправданны?

— Погода у нас капризная, да. Ладожское озеро и Финский залив — два огромных водоема, проходящий атмосферный фронт при неустойчивой погоде подпитывается этой влагой и создает свои условия. В основном все циклоны идут с Северной Атлантики, они образуются в Карибском бассейне. Англия, Балтика, Петербург — на пути движения циклонов происходят свои образования, появляются новые циклоны. Они могут к Белому морю пойти или к Москве, но это движение через нас. Циклоны несут с собой осадки. Хотя по количеству у нас их не так уж много. В Москве норма по осадкам для любых месяцев все равно больше. Во Владивостоке, например, где тропические циклоны выходят, в три раза больше осадков, чем у нас. В Калининграде — больше, в Мурманске — меньше. Это я по норме смотрю.

Наводнения у нас — это в основном сентябрь, октябрь, ноябрь. В последние годы они смещаются на декабрь-январь, стало их побольше в этот период из-за глобального потепления. У нас не замерзает континент еще, циклоны идут, и только после Нового года зима начинается.

— Можно ли говорить о макроизменениях, тенденциях в погоде?

— Общая тенденция — зима стала короче. Последняя зима вообще удивила. Мы говорим о глобальном потеплении, а у нас два месяца было без оттепели. Такого не наблюдалось с 1890-х годов.

Весна теперь раньше приходит — в этом тоже небольшой сдвиг есть. В марте быстро как-то все прогревается, а это на многое влияет. У нас в этом году опять не было паводка — никакого совершенно, — хотя, казалось бы, после такой великолепной снежной зимы без оттепели... Приходит тепло с 27 февраля, и начинается мгновенное таяние, экстремальная температура, теплый месяц — весь снег сходит, и половодья нет.

Но опять же год на год не приходится. Да, есть общая тенденция, что чуть теплее становится в марте, но потом возвраты холодов в мае или в июне. Явная цикличность тут не прослеживается.

В летний сезон сейчас становится теплее, наблюдается больше ливней, шквалов. Смерчи тоже стали более частым явлением — раньше были единичные случаи. Я сейчас говорю про всю европейскую территорию России. И всегда опасно, когда такой смерч может прийти в Петербург. Его тяжело прогнозировать — непонятно, как он пойдет, где будет развиваться.

— Как вы относитесь к ситуациям, когда прогнозы не оправдываются?

— Такие неприятные моменты были, есть и будут в дальнейшем, тут ничего не поделаешь. Такие случаи, как с циклоном 11–12 июля, понятно, что расстраивают, но мы не в силах предсказать такое. Если суперкомпьютер не может рассчитать, то как тут человек составит [прогноз], когда речь идет о такой сложной меняющейся погоде с колоссальными скоростями смещения? Со стопроцентной точностью прогнозировать эти опасные явления человечество еще долго не научится.