Интернет для господ и для бедных
Вчера в новостях прошла интересная информация: введение оплаты международного интернет-трафика в России якобы откладывается как минимум до осени.
То есть, очевидно, на после выборов. А дальше, говорят собеседники на телеком-рынке, страну может ждать совсем новая цифровая реальность. При этом чаще всего вспоминают Иран.
Там Интернет является не единым пространством, а системой сословий: с белыми симками, разрешениями на доступ и «по спискам».
Для чиновников — один. Для бизнеса — другой.
Для людей — какой останется. И это уже не выглядит какой-то фантастикой.
«Белый Интернет» для хороших людей
Источники на рынке предельно откровенны:
— Россия и Иран, да и другие страны давно обмениваются опытом по блокировкам и технологиям фильтрации. И если смотреть на общую траекторию, то мы движемся примерно туда же — к многоуровневому кастовому Интернету.
Как это выглядит в Иране? В принципе, довольно просто. Есть обычный Интернет — медленный, урезанный, с блокировками и постоянными проблемами доступа.
А есть Internet Pro — почти как раньше: с возможностью почти свободно пользоваться зарубежными сервисами.
Запустили его в феврале 2026 года. Сначала — для лицензированного бизнеса. Потом доступ начали расширять: им могут пользоваться врачи, преподаватели, юристы, фрилансеры. Практически как при советском распределении дефицита, только вместо сервелата — разрешение пользоваться ограниченными соцсетями и каналами.
Но получить такой доступ не так-то просто.
Нужно подавать документы, писать объяснения. Ждать согласования. Доказывать, зачем тебе для работы нужен нормальный Интернет. Иранский Интернет давно находится под сильнейшим влиянием силовых структур, связанных с КСИР — Корпусом стражей исламской революции, у которых особо не забалуешь. Как будто человек просит не доступ к информации, а разрешение выехать за границу в 1984 году. И все это, конечно, не даром. Само подключение стоит около 36 долларов и еще десятки долларов за тариф. Для Ирана это ощутимые деньги — почти десятая часть средней зарплаты. При этом даже Pro не означает свободу юзать сеть полностью. Какие-то сайты во многом остаются ограниченными, и для них все равно нужен VPN.
Интернет как привилегия
Но самое интересное даже не это.
В Иране давно существуют так называемые белые симки — доступ без ограничений для чиновников, силовиков, государственных журналистов и людей «с допуском».
Пока обычный человек мучается с VPN и загрузкой страницы по три минуты, обладатель такой симки спокойно сидит в международных сервисах.
Очень удобно. Вообще, это удивительная особенность любой системы ограничений: те, кто их вводит, почти никогда сами ими не пользуются.
В Иране для народа — импортозамещенный Интернет, для элиты — относительно нормальный. Это давно стало предметом злости и шуток одновременно. Потому что идея «Интернета по сословиям» выглядит слишком уж откровенной.
Хотя, возможно, именно откровенность и раздражает сильнее всего.
Великий цифровой забор
Специалисты говорят, что Иран прошел путь, который сейчас готовятся проходить другие страны, где хотят поставить «великий цифровой забор». Сначала были черные списки, когда запрещены отдельные сайты.
Потом — серые: когда доступ вроде бы есть, но только через разрешенные маршруты.
А затем — белые списки: когда по умолчанию нельзя почти ничего, только то, что разрешено. При этом используются системы анализа трафика с элементами нейросетей.
«Кроулер ходит по сети, анализирует трафик, DPI смотрит, какие протоколы используются, и дальше принимается решение о блокировке», — объясняет источник.
По его словам, похожие схемы давно применяет Китай. Сейчас удар пришелся по протоколу, на котором работает огромная часть VPN-сервисов. И это уже не выглядит как борьба с отдельными сервисами, а как постепенная перестройка всей архитектуры интернета.
Иран уже живет в будущем, которое нас пугает
В 2026 году Иран пережил крупнейший интернет-шатдаун в своей истории. По данным NetBlocks, страна находилась в состоянии почти полного отключения от глобальной сети более 80 дней. В некоторые периоды связь падала до 1–4% от нормального уровня.
Западные исследователи писали, что в это время власти фактически начали разделять население на группы доступа: избранные структуры и ведомства сохраняли возможность выходить в Сеть, тогда как обычные люди оставались только офлайн.
Но если появляется дефицит — появляется и торговля дефицитом. Всегда. Тот, кто получает привилегию, начинает продавать ее тем, кто лишен права пользоваться нормальным Интернетом.
Только это уже не совсем Иран. Для нас это больше напоминает поздний СССР с дефицитом.
И вот здесь начинается любимая часть любой истории.
Источник VPN-рынка говорит о «сдержанном оптимизме».
Потому что, по его словам, даже иранскую систему люди научились обходить. Медленно, сложно, с потерями скорости.
Так было и будет всегда.
Когда государство строит высокий забор — гражданин обязательно начинает искать пути обхода.
Потому что Интернет, о чем, видимо, не подозревают те, кто его запрещает, давно перестал быть просто развлечением. Это работа, образование, социальное обслуживание, медицина, связь с родственниками. И без этого никак.
Любая попытка превратить его в чью-то привилегию неизбежно рождает две страны внутри одной.
Одну — с официальным доступом.
А другую — с дыркой в заборе. Даже если это Иран.