«Во сколько в Найроби обычно начинают убивать?» Россиянин в одиночку поехал в одну из самых опасных стран. Что его там поразило?

Поездки, которые не планируешь, часто оказываются самыми впечатляющими: в них почти нет ожиданий, зато есть много непредсказуемого и порой даже опасного. Особенно если речь идет о Кении, где правила безопасности входят в привычку быстрее, чем успеваешь распаковать чемодан. Но несмотря на это, контрастная страна на востоке Африки привлекает огромное количество туристов. Российский фотограф Валерий Мельников побывал там и рассказал «Ленте.ру», почему не нужно останавливаться на Найроби, а стоит поехать еще дальше — на уединенный остров Ламу.

Валерий Мельников: Поездка в Найроби не была запланирована заранее. Идея поехать в Кению возникла почти случайно. По делам я оказался в Аддис-Абебе, столице Эфиопии, и вдруг обнаружил, что у меня образовалась целая неделя свободного времени. Раз я уже был в Африке, захотелось посмотреть на карте, что находится поблизости. Кения! Всего два часа полета — и ты в Найроби.

Lenta.ru

Утром перед вылетом в столицу Кении в голову пришел вопрос, и я открыл чат с нейросетью:

Ответ оказался нейтральным и статистическим: точного времени не существует, но самым опасным периодом считаются часы с шести вечера до полуночи. После этого стало немного спокойнее. Выходить из отеля после шести я не собирался, а значит, формально ничем не рисковал.

Lenta.ru

Самолет приземлился в аэропорту имени Джомо Кениаты. По пути к пограничному контролю в пассажирском потоке выделялся человек, проверявший у всех прибывших какие-то белые книжки. Это оказался медицинский контроль. Когда подошла моя очередь, попросили сертификат о прививке от желтой лихорадки. Сертификата не было. Гражданам России он не требовался, но если прилет происходил не напрямую из России, а, как в моем случае, из Эфиопии, документ был обязателен.

Я объяснил, что не знал об этом правиле, и предложил сделать прививку на месте. Меня вежливо пригласили в кабинет и сразу уточнили, что вакцина имеет срок активации — примерно 7-10 десять дней, — и такой вариант не подходит. После короткой паузы добавили, что начинается ланч-тайм, и вопрос можно решить, если я оплачу обед.

Я достал бумажник и молча положил на стол двадцать долларов. Черная рука сразу накрыла купюру. Мы попрощались и разошлись. Выйдя из аэропорта, я остановился и сделал глубокий вдох.

Lenta.ru

Дорога до центра города заняла около получаса. Водитель оказался вежливым и разговорчивым, почти сразу предупредил быть осторожнее с телефоном: его могли выхватить из рук проезжающие мотоциклисты — даже через открытое окно машины. Легкие мотоциклы были одним из самых распространенных видов транспорта в Найроби и, судя по интонации водителя, одновременно — одним из самых непредсказуемых.

Отель я забронировал в Westlands — зеленом и относительно спокойном районе, — и решил не выходить из него до самого утра.

Lenta.ru

На следующий день рано утром началось сафари в Национальном парке Найроби. Тур был оплачен заранее, еще сто долларов пришлось отдать за входной билет для иностранцев. В шесть утра к отелю подъехал минивэн. Вместе со мной ехали еще четверо туристов — молчаливых и немного сонных.

Парк находился всего в 10 километрах от города. Хотелось сделать тот самый кадр — жираф или носорог на фоне небоскребов. За несколько часов удалось увидеть множество зебр и марабу — огромных птиц с тяжелыми клювами.

Lenta.ru

Один ленивый лев прятался в тени большого дерева, почти сливаясь с листвой. Появились несколько жирафов, крокодилы в озере и носорог, перешедший дорогу. На этом программа закончилась. Разочарование оказалось неожиданно сильным.

Гораздо больше запомнился сам город. Особенно деловой центр и здание Международного конференц-центра Кеньятта. С крыши открывался вид на соседние башни и плотный, постоянно движущийся центр Найроби.

Lenta.ru

В городе почти сразу ко мне подбежал мальчик и начал просить милостыню, жалобно повторяя:

Было неловко и немного стыдно, но я вспомнил предупреждения знакомых и не остановился. Через несколько минут мальчик отстал.

Соблюдение правил безопасности стало почти машинальным: не гулять в темное время суток, не пользоваться общественным транспортом, внимательно следить за вещами. Телефон доставался редко и держался крепко, как будто это действительно могло что-то изменить.

Lenta.ru

Однажды днем, уже ближе к вечеру я шел вдоль дороги и заметил мужчину впереди. Он говорил по телефону спокойно и почти расслабленно. В этот момент мимо пролетел мотоцикл. Все произошло мгновенно: рука, рывок — и телефона уже не было. Мотоциклист свернул в переулок и исчез. Мужчина остановился и еще несколько секунд держал пустую ладонь у уха, будто разговор продолжался. Потом медленно опустил руку.

Я постоял рядом, испытывая странное облегчение от того, что это случилось не со мной. Почти сразу за ним пришло раздражение, как будто город только что напомнил: правила здесь существуют не для защиты, а для постоянного напоминания о месте, в котором ты находишься. Я мысленно поставил себе плюс за осторожность. Город, впрочем, выглядел равнодушным к этой системе оценок.

Lenta.ru

После этого телефон на улице больше не доставался. Даже чтобы посмотреть время. Время в Найроби, казалось, все равно шло само по себе.

Оказалось, что дольше двух дней в столице Кении искать нечего. Лучше лететь на остров Ламу в Индийском океане, путь до которого на небольшом самолете занимает чуть больше часа. Приземление происходит в аэропорту Манда, дальше — моторная лодка и короткий переход по воде. Через 15 минут уже показывается берег. Лодка мягко касается дна.

Lenta.ru

Я спрыгнул прямо в воду, не раздумывая: теплую, прозрачную, почти неподвижную. Белый песок, лодки у берега, пальмы, ослы. Все оказалось на своих местах, как будто меня здесь уже ждали. На секунду вспомнилась зимняя Москва — и сразу же перестала существовать. Впервые за эти дни исчезло желание что-то проверять, контролировать, держать под наблюдением. И тут в голове, словно из детства, зазвучала та самая песенка:

Чунга-Чанга, синий небосвод. Чунга-Чанга, лето круглый год…

Чунга-Чанга, места лучше нет! Чунга-Чанга — мы не знаем бед!

На острове почти не было машин. Люди передвигались на ослах и традиционных лодках доу с одним парусом. Местные шутили, называя это «Ламу Uber». В этой шутке не чувствовалось раздражения — скорее спокойное принятие того, как здесь устроена жизнь.

Lenta.ru

Старый город Ламу — старейшее непрерывно обитаемое поселение в Кении, основанное около 1370 года. Он внесен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО как один из лучших сохранившихся образцов суахилийского города Восточной Африки. Традиционные дома здесь строятся из кораллового камня и мангрового дерева, а характерной чертой архитектуры служат резные деревянные двери и внутренние дворики.

Меня встретил местный гид по имени Абдалла и проводил в отель в деревне Шела. По дороге мы договорились прогуляться по старому городу вечером. Была пятница, и ближе к закату улицы наполнились людьми. Женщины в хиджабах, мужчины, музыка, танцы. На фасаде одного из зданий включили видеопроектор и показывали новости — у многих не было телевизора, и такие просмотры стали частью вечернего ритуала.

Lenta.ru

На следующее утро Абдалла сообщил, что мне повезло: начиналась церемония спуска на воду новой лодки доу. Я торопливо направился к берегу, но он остановил меня жестом.

На Ламу практически отсутствует моторизованный транспорт: узкие улочки Старого города слишком тесны для автомобилей, поэтому люди и грузы перемещаются пешком или на ослах. Здесь насчитывается несколько тысяч ослов (около 3 тысяч только в пределах города), их поголовье — одно из крупнейших в мире, а больше них на острове — только людей. Для ухода за этими животными создан специальный приют, причем один из немногих автомобилей на всем острове — это «скорая помощь» для больных ослов.

У воды уже собралась толпа. Мальчики из медресе в белых одеждах читали молитву. Потом лодку поставили на бревна, и несколько десятков человек начали тянуть ее к воде. В какой-то момент усилия прекратились, лодку оставили у самой кромки. Дальше должен был справиться прилив.

После этого мужчины разложили в тени деревьев тарелки с рисом и мясом. Это был общий обед для всех участников церемонии. Абдалла пригласил присоединиться. Сначала я отказывался, глядя на то, как едят — руками, из общих тарелок. Потом согласился. Плов с козлятиной оказался неожиданно вкусным.

Но в отеле я все равно съел весь активированный уголь, который взял с собой. Не потому, что стало плохо, а чтобы окончательно убедить себя, что контроль все еще при мне.

Lenta.ru

На следующий день мы отправились в Матадони — самую удаленную деревню острова. У берега дети купали ослов и радостно кричали:

Мужчины чинили лодки и сети. Один из них сверлил доски ручной веревочной дрелью — медленно и сосредоточенно, как будто время здесь имело другую плотность.

Lenta.ru

В глубине деревни на узкой улице несколько человек сидели за большим столом и играли в настольную игру, напоминавшую нарды. Попытки понять правила не увенчались успехом. Рядом жужжала машинка — работала парикмахерская.

Lenta.ru

Электричество на острове все-таки было, а в центре находился колодец. Люди набирали воду, дети поливали друг друга из ведер. Было очень жарко. Ламу остается единственным островом архипелага с доступной пресной водой из подземных источников. Здесь выращивают овощи, ловят рыбу, но работы почти нет. Туристы добираются сюда редко. Но люди кажутся спокойными и открытыми — без показного радушия.

Lenta.ru

Дау — наследие судостроения

На Ламу до сих пор вручную строят и ремонтируют традиционные парусные лодки «дау» (доу). В рыбацкой деревне Матондони, где нет электричества, корабелы сохраняют вековые технологии: вместо электроинструментов используют ручные пилы и лучковые дрели для сверления, пробоины конопатят хлопком, а корпус пропитывают акулим жиром для герметичности. Обводы современных лодок практически не изменились со времен древних торговцев: силуэт местных дау напоминает оманские корабли, что отражает многовековые арабско-африканские связи Ламу.

На обратном пути хозяин лодки забросил спиннинг. Через некоторое время леска резко дернулась, и из воды показалась крупная зубастая рыба. Он улыбнулся и сказал, что сегодня у его семьи будет хороший ужин. Когда лодка снова нащупала дно, я с удовольствием спрыгнул в воду — теплую, голубую, прозрачную. В голове снова закрутилась «Чунга-Чанга».

Lenta.ru